мистика, nc-17
Марбл Шорс, июль 1991 года
Смесь викки и шаманизма с ма-а-аленькой капелькой вуду, приправленная паранормальными явлениями и фольклором, в декорациях маленького американского городка.
лучший игрок
Рамеш поднимает голову, втягивает носом воздух; сентябрь пробирается из леса, точно крадущийся зверь, Рамеш — следопыт, идущий по пятам.
читать пост полностью >>
24.07 Форум закрыт. Спасибо всем, кто был здесь.
28.06 Котики, постов от гейм-мастера не будет до конца недели.
UPD: место в квесте забрала Мэдс.
26.06 Требуется замена Лэнни в квест. Стучаться к Ким.
25.06 Начинаем первый этап определения лучших в этом месяце.
UPD: квесты разошлись за один вечер как горячие пирожки, чему мы несказанно рады. Желаем всем удачи и надеемся, что те, кто в этот раз не успел, в обиде не останутся.
14.06 Наконец-то началась запись в первые квесты!
01.06 Пути назад нет — Марбл Шорс открывает свои двери.
29.05 Мы еще не открылись, но уже близки к этому.

Marble Shores

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marble Shores » драма у кухонной мойки » сэндвич из русалки


сэндвич из русалки

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Ellie Fish & Lucas Lindholm & Matilda Strömberg
8 июля 1991 года, вечер

маяк, затем пещера возле пляжа
Ворчливому ворону пора перекусить, но день к нему не благосклонен и вместо обеда он получает одну весьма милую и наивную девушку, которая к огромному сожалению оказывается не съедобной. А чуть позже вблизи разборок показывается еще одна мадама, которая портит аппетит одним своим видом

Отредактировано Matilda Strömberg (2017-06-23 16:33:29)

0

2

У каждого смотрителя найдется история: безотрадная, что хуже и быть не может, и исключительная настолько, что кажется, будто вот-вот уйдешь в нее по самую макушку.
У Фиш была всего одна: о чудном морском дне, сокровищах и прозрачной воде. У этой истории не было начала и не было конца, она рассказывала сама себя, лишь изредка делая мимолетную паузу для вдоха – и продолжалась, еще живее, чем была, еще откровеннее, чем станет когда-либо, она разбивалась о скалы темным стеклом и рождалась снова в бездне волн.
Элли словно сама была этой историей.
Кипельно-белый маяк, бывало, казался ей нестерпимо тесным, сумрачным и пресным. В такие дни Фиш допивала свой утренний чай до последней капли, оставляла обувь у порога и втайне от чужих глаз уплывала как можно дальше от Марбл Шорса, прячась под жемчужными гребешками неспокойных волн.
Она исчезала на несколько дней.
Она была счастлива.

Сегодня Элли вернулась до того, как солнце, укутанное в сизую вечернюю дымку, упало за горизонт - раньше, чем обычно. В океане нет часов и нет времени. В океане каждое завтра – это вчера.
Мерроу сощуривает глаза и мягко опускается на маячные ступеньки, сжимая в перепончатых ручонках перламутровый гребень, переливающийся золоченой резьбой, – очередное сокровище, принесенное с собой оттуда. Шумно вдыхая морской воздух, Фиш смахивает непослушный локон за ухо, и вода хрустальным бисером скатывается с янтарных волос, оставляя после себя россыпь темных кругов на штукатурке.
Эл оглядывается.
По вечерам на пляже по-особенному тихо: слышны лишь редкие крики чаек, да как плещется рыба у самого берега. Даже волны в такое время накатывают на песок без лишнего шума, с легким шипением, будто кто-то баюкает младенца и, прижав самый кончик языка к зубам, протягивает ровное и спокойное
Ш-ш-ш-ш-ш.
Ш-ш-ш-ш-ш.

Фиш качает ногой в воздухе и смотрит на закатное солнце - красное и жгучее, словно свет огромного маяка - через поломанные перламутровые зубчики. Вещица просто прелестная,  и Элли улыбается так широко, что становятся видны ямочки на щеках. Беззаботная, она даже не замечает, как мимо проносится тень, и хлопают прямо у ее лица вороньи крылья.
Эллиот вскрикивает, спрыгивает со ступенек и понимает, что гребень исчез. Она озадаченно осматривается, но ворон с сокровищем в костлявых лапах уже взмыл в небо.
- Эй, постой, ты! – Фиш наскоро натягивает на ноги белые тенниски и бежит за птицей, немного неуклюже, будто ей с непривычки все еще тяжело управляться с ногами, - Отдай! Тебе ведь это не нужно!

+4

3

Если одних голод заставляет свернуться в клубок и не двигаться, то меня он скорее жалит, словно пчела, подгоняя бежать все дальше и дальше. Он выгоняет на улицы, полные людей даже в такой поздний час. Существ, которых я не могу убивать, пока они на виду друг у друга, если не хочу чтобы меня осудили по их дурацким законам.
Я спешу в уединённые места, спасаясь от своих воображаемых пчел, от которых, как и от моего желания отведать человечины, меня может спасти жидкость. Правда, в первом случае это вода, а во втором человеческая кровь. Может быть поэтому меня так тянет к морю. К маяку, где смотритель зажигает свет в полном одиночестве. Могу ли я проникнуть внутрь здания и выклевать его глаза?
Мысли путаются, но не настолько, чтобы я с размаху влетел в стену, разбив при этом свою птичью голову. Не настолько, чтобы я не смог заметить девушку у маяка, соблазнительно одинокую в этот час. Что-то блестит в её руках, словно пойманное солнце, и вот я уже протягиваю лапы, чтобы забрать это себе. Украсть вместе с улыбкой, которая пропадает с лица девушки, как только я взмываю вверх с её сокровищем.
Она может не пойти за мной, но обычно люди не настолько умные. Они дорожат мелочами, что есть у них, порой даже слишком, и поэтому становятся уязвимы. Я лечу в сторону скал, где, если мне не изменяет память, есть уединенная пещера, там никто не помешает моим планам. И, как я и ожидал, незнакомка бежит за мной, пытаясь догнать и забрать свою драгоценность. О, дорогая, подожди немного, скоро каждый из нас получит то, что он хочет.
Подхваченный ветром, я достигаю цели первым. Брошенный гребень в глубине пещеры продолжает блестеть, будто заколдованный. А я прячусь в тенях, наблюдая за тем, как девушка забегает внутрь и, естественно, замечает свою безделушку, но совсем не меня.
Я слетаю с каменного карниза, на котором притаился, и встаю на входе. Лапы и тело мое вытягиваются, принимая почти человеческий вид. Но на них когти и перья, а вместо привычного для людей лица, на голове красуется огромная воронья морда.
Я издаю странный звук, что-то между карканьем и человеческой речью, пытаясь привлечь к себе внимание незнакомки. Но она бы и так заметила меня, попытайся выйти наружу. Нет-нет, милая, сегодня отсюда уйдет только один, и это буду я.
Я не спешу сообщить ей о том, зачем привел её сюда. Этого не требуется, ведь она скоро все узнает сама. И я кидаюсь в её сторону, стараясь схватить и прижать к земле. Мне нужно обездвижить жертву перед тем, как начать есть её заживо. Это никогда не вызвало сложности, не происходит подобного и сейчас.
Я уже раскрываю клюв, приготовившись отведать плоть и кровь незнакомки, когда со стороны входа слышатся чьи-то шаги. Кто-то идет прямо сюда, он не может пройти мимо просто потому, что это единственный путь.
Я хватаю девушку и, держа её изо всей силы, утаскиваю в тень. Мы прячемся во мраке, а моя когтистая рука-лапа закрывает незнакомке рот, царапая её щеку.  Она не сможет закричать или убежать, но вполне способна попытаться. Мне лишь остается надеяться на то, что названный гость останется глух к её жалким попыткам.

Отредактировано Lucas Lindholm (2017-06-27 09:38:00)

+1

4

Поход к Эллиот - это своего рода обряд, который Мэд пыталась соблюдать с периодичностью. Во-первых - это всегда халявная еда, что уже автоматически нацеливает девушку на маяк. Во-вторых, это добыча, возможно, новой информации о русалке. Матильда каждый раз, словно дитя, умиляется, когда открывает для себя какое-то новое существо и пытается выцедить из него максимум информации (даже ведет блокнотик, в который вписывает определенные расовые особенности, слабости, общие черты характера и прочее), а Фиш как раз и стала первой знакомой мерроу. До нее она встречала только более злобные подобия русалок, а эта... Всегда было любопытно, Элли была настолько неподготовленной к жизни вне моря из-за своей расы или из-за своего характера? Она чересчур доверчива, совсем неосторожна и не видит в окружающих злого умысла. И наверняка даже не понимает, что он есть и у Матильды, раз за разом с какой-то особенной теплотой отзывается на ее приходы.

Мэд дошла до маяка очень своевременно, успев только заметить, как зад мерроу нес ее куда-то в зажопье, дальше за маяк, на край пляжа. И зачем ее туда понесло? Опять что-то рыбы нашептали? Почувствовав какое-то внутренне недовольство от того, что ее путь еще не закончен, Бёрг немного покрутилась на одном месте и решила, что все же пойдет за Фиш. Без нее она все равно уйдет отсюда с пустыми руками, а этого Матильда не выносит.

Когда Стромберг подошла к месту, где последний раз мелькнула спина девушки, внутри закрались какие-то подозрительные чувства: не похоже это было на Элли, зачем бы ей сюда идти? Никаких побрякушек, дорога наоборот вела от моря, а не к морю. А Фиш, казалось бы, готова море себе по вене пускать. Возможно, что-то случилось? И почти тут же, как ответ на все всплывающие вопросы, со спины Матильды, чуть подальше, в какой-то пещере прозвучал очень противный звук, который означал скорее всего то, что у русалки проблемы. Не бывает же таких совпадений, да? Мод хотела было себя успокоить тем, что не слышит голос Эллиот и со спокойным сердцем свалить по-тихому, но как на зло, он все-таки прозвучал. Из этой же ссанной пещеры. Почему нельзя ввязываться в проблемы в каких-то более живописных местах? Почему это всегда место, где твой труп найдут через сотни лет? Вряд ли они там чай пьют? Интересно вообще, а сколько там этих "они"?

Несколько раз чертыхнувшись, Матильда затопала в пещеру. И зачем она вообще это делает? Казалось бы, Мэд была почти уверена, что ей плевать на русалку, но почему тогда сейчас все ее нутро было нацелено на то, чтобы помочь ей? Это повод для того, чтобы покопаться в себе.
Оу! А в пещере ведь, казалось бы, никого и не было. Полная тишина. Но как существо, которое вечно шныряет во тьме и поджидает нужного момента, Матильда была готова даже с кем-нибудь поспорить, что это проделки какой-то нечисти. Да и за свой слух черновласка была готова поручиться на все сто процентов - Элли точно здесь была. Девушка взяла с пола пару камней и понапихала их в карманы, а один оставила в руке, готовая к тому, чтобы швыряться ими во все стороны. Матильда шагнула в темноту, а глаза, конечно же, как чертовы предатели, ничерта не видели. Но это ненадолго. В глубине что-то блеснуло, на что Мод выдала громкое "блять" . Ну все, это филе точно где-то здесь.
Оставалось только делать шаги вперед, надеясь на то, что пришла не слишком поздно.

Отредактировано Matilda Strömberg (2017-07-01 19:21:15)

+1

5

Фиш вскидывает взгляд и сердито морщит нос – небо становится все выше, чайки – тише, а море – дальше, и волосы от бега путаются пуще прежнего, забиваются в глаза и прилипают к губам, все еще соленые на вкус.
Ее лицо заалело мареновой вуалью на щеках.
Элли взбирается на холодные бронированные спины огромных морских черепах – прибрежные валуны, наполовину вросшие землю, напоминают их слишком явно, – и они шуршат под ее ногами темным песком, ненадежно и угрожающе, норовят сбросить на землю и разбить в кровь коленки. Суша вряд ли когда-нибудь была благосклонна к морским созданиям - Фиш знает это с самого начала и потому не позволяет ей уводить себя слишком далеко от воды, почти никогда.
Почти.
Птица залетает в пещеру, только успевает мелькнуть черное крыло, и гребень в ее лапах жалобно поблескивает – так похоже на сигналы световой азбуки Морзе, которые Элли видела на кораблях, заблудившихся в открытом океане в шторм. Она торопится следом за вороном, прислушивается к черной тишине, отзывающейся эхом от каменных стен, будто открывается могила, и, разглядев золотистые блики на земле, шагает внутрь.
- Глупый, ты даже не понимаешь, как сложно было отыскать его на такой глубине! – Фиш вздыхает раздосадовано, поднимает гребень  и прижимает его к груди, оглядываясь в поисках вора.
Но птиц здесь нет.
Никогда не было.
Элли замирает вдруг, безмолвная и пораженная, словно сжимается вся целиком и беззвучно приоткрывает посеревшие вмиг губы – умирающая в рыбацких сетях рыба. Ее вскрик мгновенно тает, когда она делает неуверенный шаг назад и, сбитая с ног черной тенью - ночным кошмаром, не иначе, - падает на землю; гребень выскальзывает из пальцев и раскалывается надвое. Пещера враз становится запредельно громкой, стены давят со всех сторон, а пол каменными руками сдирает кожу с ног и словно ломает все кости разом.
Фиш кричит слишком громко и низко, пронзительно и оглушительно, словно бурлит и разбивается с диким воем о высокие скалы морской прибой. В сумраке блестящие чернотой вороньи глаза-бусины кажутся огромными и скользкими глазами гигантского кальмара, способного одним движением раздавить или разорвать русалку ровно напополам. Любая мерроу боится их, даже самая смелая. Особенно самая смелая.
Своей когтистой лапой он хватает Элли за лицо, царапая и душа цепкой хваткой. Собственный позвоночник Фиш становится раскаленным железным прутом, и она извивается, брыкается и воет в черные перья, будто врезавшиеся в лицо.
Помни – ты должна умереть.
Чужой голос шуршит где-то вдалеке звонким шепотом, и Элли взглядом цепляется за знакомую макушку, едва виднеющуюся в каменной мгле. Фиш стискивает зубы так сильно, что начинает задыхаться, и когда из бездны прозрачно-серых русалочьих  глаз протягивает руку белеющий страх, она собирает всю себя в кулак – от самых ранних начал до глубокого несчастья своего – и находит последний карман воздуха.
Но рука в перьях слишком сильна и «Я здесь» разносится в надрывной тишине глухим полустоном-полурычанием,

Отредактировано Ellie Fish (2017-06-28 23:03:33)

+1

6

Основной движущей силой на данный момент был страх споткнуться о труп. Не хотелось упасть мордой в разорванную грудь, в любую другую часть тела падать хотелось еще меньше.
Каждый шаг раздавался громким (Мэд казалось, что она даже дышит сейчас громко) шарканием. Все еще было нихера не видно, но оно, может быть, к лучшему? Видеть расчлененку перед сменой в баре  уж точно совсем не то, что хотела испытать Бёрг перед работой. А как же красивые виды, душевные разговоры и наивные словечки, а? Где это все? Перед встречей с пьяницами, старыми моряками и просто любителями найти ночные приключения Матильда всего лишь хотела найти какого-то расслабления, а тут опять - на тебе! Клудде, конечно, любит попадать в передряги, но на сегодняшний вечер она планировала провести в совершенно противоположной обстановке.
Было немного не по себе. Нельзя сказать, что Мэд боялась нападения извне, боялась темноты или в принципе несла в себе хоть какое-то чувство самосохранения - совсем нет, дело не в этом. Больше всего она сейчас боялась уйти ни с чем, точнее, ни с кем.

Пока девушка пробиралась вглубь, по пещере разнеслось глухое "я здесь", значащее для Матильды только одно - она была права! Только вот, черт возьми, к сожалению, по поводу всего. У русалки и правда были проблемы, но она еще жива, раз умудряется издавать более-менее членораздельные звуки. Внутри все неприятно сжалось, ощущение было сравни изжоге. Или это она просто съела что-то не то. Самолюбие тихо ликовало, лишний раз поражаясь уму и сообразительности своей хозяйки, которая, конечно, мысленно себя похвалила за идеально сработанную механику слежки и прочих бесполезных навыков. Но стоить заметить и неприятную вещь в сложившейся ситуации - раз уж мерроу ее заметила, значит и тот, кто ее насильно удерживает - тоже. Дав газу, Стромбёрг неожиданно для себя заметила, что глаза привыкли к темноте и теперь можно было разглядеть... чьи-то очертания. И, кажется, перья?

Она увидела, как что-то хер-пойми-что держит Элли в своих крылье-лапах, на что почему-то вдруг громко рассмеялась, заливая до сего тихую и неуютную пещеру заливистым смешком. Зачем она это сделала? Следом за хохотом последовало громкое "ой", обозначающее то, что в мозг поступил сигнал об осознании совершенной ошибки. Жаль только, что в Матильде работает все по принципу сделала-подумала, а не наоборот. Даже сейчас, когда на кону стоит, скорее всего, жизнь или какие-то важные органы Эллиот.

Черти-пойми-что тщательно пыталось сделать вид, что оно стенка, пыталось не двигаться (у оно это получалось плохо), но в планы Элли, кажется, не входило оставаться наедине с этим существом. Матильда решила, что мозг здесь не помощник и единственный выход - это грубая сила! Как хорошо, что в руке был камень, который послужил хорошим помощником в этом вопросе и почти мгновенно со смехом и последующим за ним "ой", полетел прямиком в тупую башку, которой пришла идея схватить мерроу, которая дружила с Мэд. Нельзя просто так взять и похитить ее собственную жертву.

ээ? супер предложение

го я выкину кубики или еще какую-нибудь рандомную фигню на мисс-бросок и попадание камня в элли?

Отредактировано Matilda Strömberg (2017-07-03 01:17:54)

+1

7

Сколько бы им ни было лет, кем бы они ни были в своей никчемной жизни, они всегда сопротивляются. Люди любят жить, и в этом заключается их главный недостаток для моего образа жизни. Они с радостью идут погибать лишь за то дело, которое кажется им правым. Как жаль, что задабривание и кормежка голодного и злобного чудовища давно уже исключена из этого почетного списка.
Девушка тоже брыкается и пытается кричать, подавать сигналы через мою пернатую руку, в которой тонет большинство её слов. И дураку понятно, что я не в восторге от этой затеи, и глупая девчонка поплатится за то, что она сопротивлялась. Мне хочется задушить её прямо здесь и сейчас, но я выжидаю какое-то время, наблюдая за тем, как отреагирует наша непрошеная гостья на эти жалкие попытки к спасению.
Теперь я уже могу видеть, что это не человек. Какая-то нечисть приблудилась и забрела на мой пир. К своему большому стыду я не специалист в этой области, так что не способен понять, кто именно находится сейчас рядом со мной. Но это не имеет никакого значения потому, что рыжая дурочка, которую я сейчас держу в руках, моя.
Эта неизвестная тварь с рогами может делать что угодно, но ей не получить мой ужин себе, приложи она даже все силы этого прогнившего и уродского мира. И пусть пока все происходящее кажется ей смешным, скоро смеяться останусь только я. Так всегда было, так всегда будет, и я не собираюсь изменять этой привычке.
И я уже готов к нападению, к тому, что неизвестная кинется на меня, но вместо этого получаю камень в плечо. Ты проверяешь мою реакцию или решила драться на расстоянии? Осторожность и трусость не те качества, которые я ценю в своих сородичах, и таким образом от меня ничего не получить.
Ты можешь кидать в меня камни, но я покажу тебе, что я сильнее. Что я могу делать что угодно не только с моей жертвой, но и с тобой. Со всеми вами, кем бы вы ни были, если уж вы так сильно хотите получить что-то от меня.
Я убираю руку от лица своей жертвы и перекрываю своей лапой её горло. Теперь она болтается в воздухе, задыхаясь и забавно дергая ногами. Сейчас девчонка вольна кричать сколько угодно, если на то у неё хватит сил. И пусть даже кто-то со стороны попытается остановить меня, вторая рука моя свободна, и когти её готовы кромсать и вспарывать все, что попадется на пути.
- Пошла отсюда, - произношу я низким, надломленным голосом, в котором слышно больше карканья, чем слов, - Это моя еда.

+1

8

Элли крупно дрожит, полная отчаянно извивающихся морских змей под мертвецки посеревшей кожей, и с силой зажмуривает глаза, сжимаясь в напряженный, пульсирующий комок оголенных нервов. Тусклый свет выкраивает на холодных и просоленных стенах  и  таком же холодном лице Фиш рваные лоскуты, они складываются в затейливый, но абсолютно непривлекательный витраж, расколотый уродливыми дребезжащими тенями - и в этом антураже здесь кажется Эллиот самым ужасным – даже хуже акульей пасти! – местом в мире.
Время – мертво. Фиш– почти.
Суша не знает жалости к морским созданиям. Она хватает их своими паучьими лапами, сухощавыми и ядовитыми, смеется из-за углов раскатистым воем чудовищ, бездушная и неумолимая, словно самая бездонная из всех глубин в океане. Но Эллиот все еще возвращается сюда.
Матильда бросает в недо-птицу камень, и воздух пронзает звенящая в ушах тишина, отвратительная в своем безмолвии. Фиш смотрит в черные глаза взглядом, полным надрывной смерти, когда когтистая лапа сжимает ее горло – и она слышит в своей голове оглушительный звон крови, такой громкий, что только выстрел ровно в висок сможет его заглушить. Элли хватается перепончатыми пальцами, высохшими и будто хрустящими от каждого движения, за алебастровые перья и даже вырывает несколько, в своем бедствии она бешено брыкается – и становятся видны тонкие ленты мышц под кожей, натянутые, острые и живые.
Время – мертво. Фиш– почти.
Она толкает ворона в грудь ногами несколько раз, и когда он чуть ослабляет хватку, отвлеченный на Мэд, скидывает со своей шеи перьевую лапу, с болезненно хриплым вскриком падая на землю. Камни царапают колени,  и те расцветают карминно-багровыми кляксами – Элли дотрагивается руками до своей шеи, после – до своего лица. Невыносимо саднит щека, Фиш поджимает губы и отползает к стене, не в состоянии отдышаться.
- Мэд, он хочет меня съесть! – голос Элли осиплый, вымученный, с суицидально сглоченными гласными на выдохе, - Что мне делать?
Фиш хочет в море прямо сейчас.
Рыжие волосы слипаются в неаккуратные лохмы, забиваются в глаза, застланные дымкой из сизой пыли на ресницах, и Эллиот нелепо встряхивает головой. Она встает на ноги, чуть пошатываясь, - русалке слишком сложно совладать с разбитыми коленями – и впивается взглядом в застывшую фигуру с огромным клювом, нервно вдыхает воздух. Элли представляет себе свирепую мурену, высунувшуюся из норы и раскрывшую зубастую пасть, окрашенную в рубиновый. Медленно она поднимает с земли камень – чуть больше того, что бросила Матильда – и сжимает его в руках.
- Уходи, - Фиш говорит тихо, как будто никто не должен ее слышать, - Уходи.
Камень летит в оборотня так же внезапно, как и первый - и Элли на секунду прикрывает глаза ладонью, испуганная собственной резкостью.

+1


Вы здесь » Marble Shores » драма у кухонной мойки » сэндвич из русалки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC